Строгий старт и правила дороги
Выезд был назначен на восемь утра, но, как часто бывает, мы с Маринкой немного задержались. Быстро позавтракав и кое-как привязав сумки, мы примчались к главному зданию ровно к назначенному часу. Площадка оказалась пуста — ни людей, ни мотоциклов. Оказалось, мы опоздали по местным меркам: для нашего гида Рино «ровно в восемь» означало, что к без десяти ты уже должен быть в шлеме на заведённом мотоцикле. Вся колонна уже построилась за воротами. Так началось наше постоянное соревнование с австрийской парой за почётное звание самых нерасторопных участников поездки.
Покинув гостеприимную ферму, мы углубились в просторы Кару. Маршрут пролегал в основном по грунтовым и гравийным дорогам, поэтому правила были просты и практичны: каждый двигался в своём темпе, держа комфортную дистанцию от впереди идущего, чтобы не дышать пылью. Дорога была одна, так что заблудиться было сложно, но на редких развилках каждый обязан был дождаться следующего за ним мотоциклиста и убедиться, что тот правильно понял направление.
Пейзажи и язык пустыни
Солнце ярко светило, было тепло, но не изнуряюще жарко. Пейзажи вокруг были однообразными, но величественными: равнины сменялись невысокими горами, за каждым хребтом открывалась новая широкая долина, а на горизонте уже синел следующий. Дорога постоянно меняла цвет — от серого и желтоватого до бурого, коричневого и терракотового, словно её посыпали крошкой из кирпичей.
Вдоль дороги росли колючие кусты, кактусы и пожухлая трава. Местные рассказывали, что весной пустыня расцветает буйными красками, но сейчас, в апреле, в Южной Африке начиналась осень, и растительность выгорела после жаркого лета. Оазисы зелени встречались лишь вокруг обмелевших водоёмов — высокие деревья служили верным признаком воды издалека.
Лингвистическая картина ЮАР поражает: одиннадцать государственных языков, и почти все жители говорят по-английски, что служит универсальным средством общения. Для белого населения родным является африкаанс — диалект старонидерландского языка первых поселенцев. Интересно, что в быту местные часто смешивают африкаанс и английский, переключаясь между ними даже в рамках одного предложения.
Жизнь в пустыне и отголоски истории
Пустыня на первый взгляд кажется безжизненной, но это обманчиво. Вдоль разбитых дорог тянутся километры проволочных заборов и стоят указатели — эти земли принадлежат фермам. Здесь разводят не только привычных овец, коров и лошадей, но и экзотических страусов с ламами. Через каждые 10-20 километров встречаются аккуратные хутора с одноэтажными белыми домиками, где живут буры.
Сами местные жители называют себя «белыми южноафриканцами» или «африканерами». Слово «бур» (boer), означающее на голландском «фермер», стало широко использоваться во времена англо-бурских войн, подчёркивая непрофессиональный характер ополчения, которое, тем не менее, успешно противостояло могущественной Британской империи. Эти войны стали знаковыми: здесь впервые массово применялась полевая форма цвета хаки, бронепоезда и, к сожалению, концентрационные лагеря.
Тысячи добровольцев со всего мира, включая Россию, приезжали помочь маленьким республикам, на чьей земле нашли алмазы и золото, в борьбе с империей. Война закончилась лишь когда англичане, применив тактику выжженной земли, согнали женщин и детей в лагеря. Несмотря на то, что потомки буров переняли многие британские обычаи, в разговорах до сих пор можно услышать нелестное «fucking British».
Дорожные хитрости и будни сафари
Дорогу постоянно преграждали заборы — границы между фермами. Если ворота были закрыты, Рино открывал их и оставлял на столбе камень — сигнал для замыкающего колонну, что ворота нужно закрыть.
Обратите внимание: Ходите, дети, в Африку гулять (1).
Дороги менялись: пыльный грейдер сменялся каменистой грунтовкой, иногда приходилось пересекать вброд почти пересохшие речушки. Местные дорожники нашли гениальное простое решение вместо мостов: на дно брода укладывали бетонные плиты, позволяя воде течь поверх, а технике — легко преодолевать препятствие.Маринка спросила, когда же начнётся настоящая пустыня с песком и дюнами. Пришлось объяснять, что большинство пустынь в мире — каменистые, и мы уже давно едем по одной из них. Тем временем у Хари на «Урале» отказал электростартер, и его спутнице Лене пришлось быстро освоить запуск мотоцикла с толкача.
Трудный день и вездесущая пыль
Первый день пути оказался долгим и трудным — более четырёхсот километров по пыльной жаре. Мы штурмовали каменистые подъёмы, меняли пробитое колесо, обедали на обочине. Проезжая деревни и маленькие города, мы были удивлены их опрятностью: хороший асфальт, чистые тротуары, аккуратные дома. Это совсем не соответствовало стереотипному образу Африки и наводило на грустные сравнения с некоторыми российскими поселениями.
Но главным ощущением путешествия стала пыль. Она была везде: на коже, в волосах, на зубах, забивалась в шлем и даже в механизм фотоаппарата. Мы жили в ней, дышали ею и смотрели на мир сквозь её пелену. Пыльные столбы на дороге служили предвестниками поворотов или встречного транспорта за несколько километров. Кратким счастьем был сильный боковой ветер, относивший пыль в сторону. Но к концу дня дорога повернула навстречу ветру и заходящему солнцу. Пыль висела в воздухе, а низкое солнце, отражаясь в мириадах песчинок, слепило уставших мотоциклистов. Вечером, как и в последующие дни, обязательным ритуалом стала промывка воздушных фильтров наших мотоциклов.